Сайсё не был столь красив, как Химэгими, но и его отличали благородство и красота. Изящный и обаятельный, он был известен своим исключительным непостоянством. Сайсё слышал, что дочь Садайдзина и четвертая дочь Удайдзина — Еннокими — считаются необыкновенными красавицами. И он вознамерился заполучить разом их обеих. Сайсё стал настойчиво искать сближения с ними, писал им послания, сгорал от нетерпения и страдал. Однако поскольку Сайсё слыл ветреником, то и Вакагими, и Еннокими решили, что обмен посланиями — слишком серьезный шаг и ответных писем не посылали. Сайсё оставалось лишь тяжко вздыхать. «Сын Садайдзина так восхитителен и хорош, все у него идет как надо, ничто не терзает его, все в нем прекрасно и несравненно, обаяние и красота — неслыханные! Вот если бы такой могла быть женщина!» — восхищенно думал Сайсё всякий раз, когда ему удавалось повстречать Химэгими. — «Его сестра должна походить на него и даже быть еще прекраснее, ведь она женщина».

Сайсё не мог отказаться от желания увидеть дочь Садайдзина. Тоскуя, он часто разговаривал с Химэгими. Переполненный любовными ожиданиями, Сайсё не сдерживал слез и тяжко вздыхал. Его тоска делала его обаятельней других. Сочувствуя его томлению, Химэгими бывал с ним откровеннее, чем с другими, но все же не открывался ему до конца. Всякий раз, когда Сайсё изливал ему душу, Химэгими, зная, что Вакагими — не как другие, очень волновался, от тяжких дум замыкался и молчал. Ему было больно и горько за себя и за Вакагими, ему было жалко и Сайсё, который плакал при нем навзрыд. Как-то раз, видя сердечные страдания Сайсё и терзаясь сам, Химэгими сложил:

Беспримерным страданиемПолнаИ моя жизнь.Но разве слезы текутПо щекам моим?

Сайсё спросил: «О чем это ты?» Но Химэгими ничего не ответил, и они разошлись, без сожаления и решительно.

Тем временем государь решил, что пора произойти тому, чему суждено, и хотя он считал, что в старину так не делали, он передал престол наследному принцу, а свою дочь объявил наследной принцессой.